Не правда ли, немного странное название для фантастического романа? От него веет классицизмом. И неудивительно, Роберт Хайнлайн писал его в пору духовной зрелости, в том возрасте, когда мировосприятие становится философским, библейские истории не менее актуальными, чем окружающая жизнь, а ответы на «вечные вопросы» перестаешь искать в области метафизики и начинаешь видеть в самых обыденных вещах. Круговерть миров, духовные метания между богом и дьяволом, вечный интерес к непознанному… Все так просто на самом деле: человек верен богу настолько, насколько верен себе, своей любви к жизни, насколько способен любить. Фантастика-философия-приключения… Да это просто веселая улыбка умного мастера!
Не правда ли, немного странное название для фантастического романа? От него веет классицизмом. И неудивительно, Роберт Хайнлайн писал его в пору духовной зрелости, в том возрасте, когда мировосприятие становится философским, библейские истории не менее актуальными, чем окружающая жизнь, а ответы на «вечные вопросы» перестаешь искать в области метафизики и начинаешь видеть в самых обыденных вещах. Круговерть миров, духовные метания между богом и дьяволом, вечный интерес к непознанному… Все так просто на самом деле: человек верен богу настолько, насколько верен себе, своей любви к жизни, насколько способен любить. Фантастика-философия-приключения… Да это просто веселая улыбка умного мастера!
